Что поразительно, пословица "ни дня без строчки" на самом деле звучит, как Nulla dies sine linea, то есть "без линии", и слова эти первоначально принадлежат греческому живописцу Апеллесу, выразившему сугубо практические знания: если художник не будет каждый день тренировать твердость руки, он потеряет свое ремесло.
Нижеследующий материал содержит описания нетрадиционных отношений и предназначен исключительно для лиц, достигших 18 лет.
Эпиграф: "Одной из величайших трагедий моей жизни является смерть Люсьена де Рюбампре. Это горе, от которого я так и не смог полностью оправиться" (Оскар Уайльд).
Каково было отношение Бальзака к теме гомосексуализма? Вас ждут сюрпризы.
Разговор этот возникает, когда мы пристально изучаем фигуру Вотрена и его отношения с красивыми мальчиками, светскими жиголо -- Растиньяком и Люсьеном. Каждый, впрочем, понимает эти сюжетные линии в меру своей испорченности. Французские литературоведы, например, в упор "не видели" этой темы до 1970-х годов, принимая все оправдания "отеческой любви" Вотрена и его "желания жить успехом другого" за чистую монету. Наверняка, конечно, были те, кто все понимал, но публично озвучивать это в комментариях не было принято по причине общего ханжества приличного общества. И только сексуальная революция отворила ученым уста, да так, что даже вышла книга, посвященная персонажам ЛГБТ в его творчестве: Michael Lucey. The Misfit of the Family: Balzac and the Social Forms of Sexuality (2003). (Показательно, что написал ее иностранец, французам поколебать пьедестал труднее).
Эти великие писатели, классики, оставившие многотомные собрания сочинений, которые так пугают своими однообразными однотонными корешками -- у каждого из них есть одна "та самая" книга. Если ты прочтешь ее, остальное уже можно не читать, ты продегустировал самое лучшее, снял сливки, в культурном обществе будешь знать, о чем идет разговор. "Евгений Онегин", "Преступление и наказание", "Лолита"... У Бальзака это -- "Блеск и нищета куртизанок".
Я нередко делаю вам тут пересказы сюжетов его книг в формате "я прочел это за вас", но с этим романом этого делать не буду принципиально. Это -- из тех книг, которую нельзя убивать дайджестом и рекапом, ее надо поглощать, заглатывать целиком. И именно заглатывать. Она читается на одном дыхании. Ее приквел с теми же героями "Утраченные иллюзии" я прочла за год, эту -- за 10 дней, то есть как минимум она в 36,5 раз лучше. А может и в пятьдесят. Она, для начала, лишена основного недостатка книг Бальзака -- описательных длиннот, она мчится, как американские горки, нигде не пробуксовывая. (Разве что в самом конце описание парижских казематов и уркаганов скучновато, но может, это только для меня, для остальных это будет экзотикой). Но одна только скорость не делает книгу качественной, нужны и другие параметры, и тут они есть.
Конечно же, это сюжет. Он и сейчас поражает, цепляет, что же он творил с читателями и особенно с целомудренными читательницами в эпоху Лермонтова -- страшно представить. Провинциал Люсьен дю Рюбампре, прекрасный как молодой Леонардо ди Каприо, поэт со слабой волей и сильной внушаемостью, приезжает в Париж покорить его свет и получить государственную должность. Им руководит его "серый кардинал" -- аббат Карлос Эррера, то ли, мои дорогие целомудренные читательницы -- его внебрачный отец, то ли, любезные циничные читатели всех полов -- его гомосексуальный папик-актив. Он, кстати, беглый каторжник Вотрен, убийца и мошенник. ( Collapse )
Аберрации памяти (пишется с двумя "р", одним "б", а не наоборот, надо запомнить). Совершенно достоверно, что я читала Бальзака в подростковом возрасте всего целиком: у меня есть материальное доказательство этого акта. У бабушки на квартире было его коричневое собрание сочинений, заштабелированное, нетронутое, подобно всем другим собраниям сочинений классиков рядом с ним в советских квартирах. И потом, уже во взрослом возрасте, я помню это собрание разрозненным, зачитанным, растекшимся моими неотвратимыми усилиями по разным локациям (было время, когда люди не читали с телефона, а дети читали книги и разбрасывали их везде).
"Банкирский дом Нусингена" -- это небольшая повесть, которую Бальзак, расчерчивая карту своего цикла, поместил прямо перед эпохальным "Блеском и нищетой куртизанок", романом, где Нусинген будет одним из важных персонажей. Это, так сказать, закуска, в которой автор заранее очерчивает по своему обыкновению, за какие именно поступки будет далее персонажа распинать.
Получилось, впрочем, средне убедительно. Сам по себе текст блестящ: по конструкции он представляет собой беседу четырех остроумнейших французских выскочек, журналистов и т.п., которые еще не попали в высший свет, но очень об этом мечтают, собирая сплетни о персонах, его населяющих и злостно их высмеивая. Их остроты язвительны и великолепны, порой разговор напоминает пьесу Оскара Уайльда, если б он был французом 1830-х годов, то есть, чуть-чуть потяжеловесней.
В романе Бальзака "Златоокая девушка" (совершенно адский порнографический роман про лесбиянку-убийцу, вот мой пересказ) мне встретилась фраза, бросившая вызов моей эрудиции как искусствоведа. Денди (красавец герой-любовник) там говорит:
"С тех пор как я изучаю женщин, только одна моя незнакомка своей девственной грудью, своими пышными, сладострастными формами воплотила образ той единственной женщины, о которой я грезил! Она оригинал картины-фантасмагории «Женщина, ласкающая свою химеру», являющейся плодом самого пылкого, самого адского вдохновения античного гения, святой поэзией, проституированной копировальщиками на фресках и мозаике, на потребу кучки мещан (для которых камея — лишь брелок к ключику от их часов), тогда как здесь воплощена вся женщина, неисчерпаемая бездна наслаждения, поглощающая вас, но так и не познанная вами до конца, тогда как это идеальная женщина, какие ещё встречаются иногда в Испании, Италии, но почти никогда не встречаются во Франции".
Что это за "Женщина, ласкающая свою химеру"? Может, Бальзак зашифровал тут что-то неприличное? Он мог (пример).
В продолжение разговора об любовании руинами европейцами. Вот попался интересный чужой текст про то, как эстетизировали развалины в Османской империи. И это логично, что у турок был такой же процесс: европейцы жили среди руин Рима, а они-то -- среди руин второго Рима, где были не менее колоссальные строительные конструкции.
Очень любопытное и красивое издание -- каталог-резоне такого неочевидного вида российских регалий, как императорские троны.
О. В. Молчанова [и др.]. Низвергнутые троны российского престола. М., ГИМ, 2018. ISBN 978-5-89076-350-1 : 500 экз.
Массивный и прекрасно изданный каталог рассказывает все, что только возможно о наших царских и императорских тронах. Множество съемок экспонатов и архивных фотографий, в подготовке проекта участвовали музеи Москвы, Петербурга и регионов. В книгу вошли все до единого троны, включая дубовое кресло Петра Великого из морского ведомства, и калмыцкое серебряное Александры Федоровной. Утраченные описаны документами и старинными иллюстрациями. ( Collapse )
