На примере Евангелий хорошо видно, как у людей работает механизм натягивания совы на глобус. Когда не хватает убедительности, начинается подтасовка фактов. Евангелисты прекрасно понимали, что у людей есть вопросы — а на каком основании Христа считать мессией? Царства Божия на земле не наступило, а пророка распяли самой позорной казнью из всех возможных. Царство Божие пришлось переносить на небеса, но вопросы все равно оставались.
И тогда евангелисты начали доказывать, что Христос — тот самый мессия на основании текста Ветхого Завета. По Веберу это третий тип легитимности — легальный. При этом им пришлось проявить чудеса изворотливости и изобретательности, притягивая доказательства за уши. Фраза «да сбудется реченное через пророка» встречается у Матфея более десяти раз. Он брал пророчества и притягивал их к тексту любой ценой.
Пророки писали, что Мессия должен происходить от Давида. Значит нужно было доказать это. Но родословные у Матфея и Луки принципиально расходятся: у Матфея от Давида до Иосифа 26 поколений, у Луки — 41. Имена разные. Более того, позднейшие исправления текста и внесение в него концепции непорочного зачатия сделали всю эту работу бессмысленной — если Иосиф Иисусу биологически не отец, то какая разница, от кого идет родословная? Добавлю, что в Библии родословная у евреев велась по отцу, а не по матери.
Были пророчества, что Мессия будет родом из Вифлеема. А Иисус был из Назарета. Что делать? Ну придумать, что он родился в Вифлееме. И вот Лука придумывает, что это ради переписи Иосиф с Марией пошли через всю страну. У остальных евангелистов этой истории нет.
Такая же история с бегством в Египет. Потому что было другое пророчество, что Мессия придет из Египта. И вот Матфей придумывает историю про избиение младенцев Иродом, про бегство Иосифа с женой и младенцем в Египет и их возвращение оттуда. У других евангелистов этой истории вообще нет. У Луки описываются события самого раннего младенчества Иисуса не в Египте, а в Иерусалиме.
Матфей описывает въезд Иисуса в Иерусалим на осле и осленке одновременно (21:7) — буквально: ученики «положили на них одежды свои, и Он сел поверх их». У Марка, Луки и Иоанна — одно животное. А наш-то на ослике цок да цок. Откуда взялись два животных? Матфей цитирует Захарию: «грядет царь твой… сидящий на ослице и молодом осле». Но это еврейский поэтический параллелизм — две строки об одном и том же животном, стандартный прием ветхозаветной поэзии. Матфей просто не понял текста и добавил второго осла — лишь бы сбылось пророчество.
Матфей (27:9-10) пишет про 30 сребренников. Совершенно непонятно, откуда он узнал точную сумму. Но понятно, зачем он это написал. Матфей говорит, что таким образом исполнило пророчество Иеремии. Но память подводит автора — цитата на самом деле из Захарии (11:12-13), а не из Иеремии.
Матфей пишет: «да сбудется реченное через пророков, что Он Назореем наречется» (2:23). Проблема в том, что такого пророчества в Ветхом Завете нет вообще. Ни в одной книге. Матфей просто придумал это пророчество для большей убедительности текста.
…
И встает простой вопрос — если столько событий было придумано для большей убедительности, то почему нельзя было придумать и историю с воскрешением?
