Софья Багдасарова (shakko.ru) wrote,
Софья Багдасарова
shakko.ru

Categories:

Прочитала первую треть романа "Утраченные иллюзии" (мой рекап)

Прочитала первую треть романа "Утраченные иллюзии". Очень привычна мозаика, из кусочков которой Бальзак складывает свой сюжет: провинциальная затхлость, жаднейшие старики, прекрасные дамы 35+ лет, на которых юноши взирают хищнически, как на полезный ресурс, наконец, прекрасные юноши, полные недостатков. Однако все равно интересно смотреть, как автор плетет историю. И отдельные карикатурные зарисовки великолепны.

Рекап 1-й части романа:
В провинции живет жадный-жадный старикашка, владелец типографии. У него есть сын Давид, благородный и умный (но не красавчик). Он учился в Париже типографскому делу и весь такой прогрессивный. Отец втюхивает ему свою типографию в ипотеку и пьет кровь.

Появляется главный герой, его зовут Люсьен. Он блондин невыразимой аристократической красоты, да вдобавок стихи пишет. Его отец Шардон был простой аптекарь, его мать -- урожденная де Рюбампре, из бедности вынуждена работать повитухой. Еще у него есть сестра. Отец умер, а мать и сестра балуют Люсьена как персидского котика, принося ради него все возможные жертвы, которые Люсьен не ценит и не замечает (по этой причине читатель понимает, что он хуже Растиньяка, который тоже доет сестер, но замечает это).

Далее Бальзак потихоньку распутывает клубок, преподнося нам Люсьена на пьедестале, но порой подпуская шпильки, благодаря которым опытный читатель понимает, что перед нами будущая жертва автора. В том числе и авторской самокритики, поскольку в герое -- провинциале-литераторе есть и большая доля его самого. Только он сделал его-себя красивым и стройным (всегда так делаю в своих книжках тоже).

Люсьен влюбляется в местную светскую диву в два раза его старше. Она в него тоже, потому что он Антинойчик. Полгода поэт ходит и сопит у нее на приемах, чтобы добиться этого результата. Тем временем типограф-Давид признается сестре Люсьена в любви и они решают пожениться. Довод, которым он добился результата: "ведь тогда я смогу давать своему другу Люсьену деньги на правах брата, он не сможет отказываться!". Какая-то пиладовщина, честное слово.

Черточка о чревоточине Люсьена: узнав о помолвке сестры с другом, который для него уже сделал невероятно много, Люсьен напрягается, т.к. надеялся выгодно выдать сестру за богатого и знатного (ну, гипотетически).

Колоритней всего описаны враги Люсьена, провинциальные сплетники. Подозреваю, что Люсьен их бесит также сильно, как меня, поэтому их реакции греют мне сердце. И интриги. Особенно прекрасен некий дю Шатле, описание которого я потом процитирую отдельно. Наслаждение от этой сатиры. Он плетет интриги, чтобы скомпрометировать даму.

Волынка тянется, проходит полгода, Люсьен наконец срывает с уст дамы поцелуй (совершенно невозможно согрешить, когда держишь открытый дом с массой слуг! в подробностях описывает бывалый автор). Он надеется, что очень пожилой муж (целых 60 лет!) помрет и он женится на богатой вдове.



Даму застают с Люсьеном, рыдающим у ее колен, вымаливая секс. (Сексу дама не дает, потому что хочет быть как Беатриче, совершенно разумно в ее положении). Сплетник сразу же разносит известие по всему городу, репутация дамы сейчас будет погублена. Но дама отправляет своего мужа (тоже оч. приятный для чтения персонаж) вызывать сплетника на дуэль. Интересное описание этого механизма: кто именно должен вызывать и кого в такой ситуации, мы это слабо представляем, в романах нам только честь опозоренной девицы обычно попадается с этим поводом.

Сплетник ранен, муж живой.

Дама говорит: "мне тут надоело, мерзкий городишко. Муж, спасибо, езжай на дачу, там варенье новое сварили, надо продегустировать. А я поеду в Париж к подругам, выбью тебе место депутата с отличной зарплатой. Люсьен, вы с вашим умом и талантом, конечно же должны поехать со мной, в Париже вы сразу прославитесь!".

Муж: ок
Люсьен: выезжать сегодня? Но послезавтра свадьба сестры! Я не могу пропустить! Ну ладно, фиг с ней, надежды на секс с вами и парижскую карьеру гораздо важнее.
Сестра и Давид: как сегодня уезжаешь? а свадьба? Ну ладно, вот тебе наши последние деньги, нам вообще ближайший год кушать нечего будет...

На этом заканчивается первая треть романа.

***
[Описание главного провинциального злодея]
Господин дю Шатле, появившийся на свет просто Сикстом Шатле, но в 1806 году возымевший лестную мысль отитуловаться, был одним из тех приятных молодых людей, которые при Наполеоне ускользнули от всех рекрутских наборов, держась вблизи императорского солнца. Он начал карьеру в должности личного секретаря одной из принцесс императорской фамилии. Г-н дю Шатле обладал всеми качествами, полезными в этой должности. Он был статен, хорош собою, отлично танцевал, отменно играл на бильярде, слыл чуть ли не гимнастом; посредственный актер-любитель, исполнитель романсов, ценитель острословия, готовый на все услуги, подобострастный, завистливый, он знал все и не знал ничего. Невежественный в музыке, он с грехом пополам аккомпанировал на фортепьяно какой-нибудь даме, «из любезности» согласившейся спеть романс, который она, однако, усердно разучивала в продолжение месяца. Лишенный всякого чувства поэзии, он отважно просил позволения подумать десять минут, и сочинял экспромт — какое-нибудь плоское, как пощечина, четверостишие, где рифмы заменяли мысль. Г-н дю Шатле был одарен еще одним талантом: он умел вышивать по канве и оканчивал вышивки, начатые принцессой; с необычайным изяществом он держал мотки шелка, когда принцесса их разматывала, и нес всякий вздор, прикрывая непристойности более или менее прозрачным покровом. Невежественный в живописи, он мог намарать копию с пейзажа, набросать профиль, нарисовать и раскрасить эскиз костюма. Словом, он обладал всеми легковесными талантами, служившими весьма весомым основанием к успеху в ту пору, когда женщины были влиятельнее, нежели то принято думать. Он мнил себя знатоком в дипломатии, науке тех, кто ни в какой науке не сведущ и чья пустота сходит за глубокомыслие; науке, впрочем, чрезвычайно удобной, ибо практически она выражается в несении высоких должностей и, обязывая людей к скрытности, дозволяет невеждам хранить молчание, отделываться таинственным покачиванием головы; и, наконец, потому, что сильнее всех в этой науке тот, кто плавает, держа голову на поверхности потока событий, и притом с таким видом, точно он управляет ими, хотя вся суть в его особой легковесности. Тут, как и в искусстве, на одного даровитого человека приходится тысяча посредственностей. Несмотря на обычную и чрезвычайную службу при ее императорском высочестве, его высокая покровительница, при всей своей влиятельности, все же не пристроила его в государственном совете: не потому, что из него не вышел бы восхитительный, не хуже других, докладчик прошений, но принцесса находила, что он более на месте при ней, нежели где-либо. Однако ж он получил титул барона, отправился в Кассель в качестве чрезвычайного посла и поистине произвел там чрезвычайное впечатление. Короче, Наполеон воспользовался им в один из критических моментов, как дипломатическим курьером. Накануне падения Империи барону дю Шатле был обещан пост посла в Вестфалии, при Жероме[29]. Когда это, как он выражался, семейственное посольство сорвалось, он приуныл; он отправился путешествовать по Египту с генералом Арманом де Монриво. Разлученный со своим спутником при чрезвычайно загадочных обстоятельствах, он два года скитался из пустыни в пустыню, от племени к племени, пленником арабов, которые перепродавали его из рук в руки, не умея извлечь ни малейшей пользы из его талантов. Наконец он очутился во владениях имама Маскатского, в то время как Монриво направлялся в Танжер; но ему посчастливилось застать в Маскате английский корабль, снимавшийся с якоря, и он воротился в Париж годом ранее своего спутника. Недавние злоключения, кое-какие прежние связи, услуги, оказанные особам, бывшим в ту пору в милости, расположили к нему председателя совета министров, и тот прикомандировал его к барону де Баранту, при котором он и состоял, ожидая, пока освободится должность. Роль, которую исполнял г-н дю Шатле при ее императорском высочестве, слава баловня женщин, удивительные приключения его путешествия по Египту, перенесенные им страдания — все это возбудило любопытство ангулемских дам. Изучив нравы верхнего города, барон Сикст дю Шатле повел себя соответственно. Он корчил больного, разыгрывал человека разочарованного, пресыщенного. Он поминутно хватался за голову, точно старые раны не давали ему покоя, — наивная уловка, чтобы поддержать интерес к себе, постоянно напоминая о своих странствованиях. Он был принят у высших властей: у генерала, префекта, главноуправляющего окладными сборами, у епископа, но всюду держал себя учтиво, холодно, слегка презрительно, как человек, который знает, что ему тут не место, и ожидает милостей свыше. Он предоставлял догадываться о своих светских талантах, которые, впрочем, выигрывали от этой таинственности; наконец он повсюду стал желанным гостем, неизменно поддерживая интерес к себе; попутно он убедился в ничтожестве мужчин и, пристально изучив женщин во время воскресных богослужений в соборе, признал в госпоже де Баржетон особу, достойную его внимания. Он счел, что музыка откроет ему двери этого дома, недоступного для простых смертных. Тайком достав мессу Мируара, он разучил ее на фортепьяно; затем, однажды в воскресенье, когда все высшее ангулемское общество слушало мессу, он восхитил невежд своей игрою на органе и оживил интерес к своей особе, нескромно разгласив через церковных служителей имя органиста. При выходе из собора г-жа де Баржетон поздравила его с успехом и посетовала, что не имела случая заняться с ним музыкой; конечно, желанная встреча окончилась приглашением бывать в доме, а этого он бы не достиг прямой просьбой. Ловкий барон явился к королеве Ангулема и всем напоказ стал за нею волочиться. Старый красавец, ибо барон был в возрасте сорока пяти лет, приметил в этой женщине молодость, которую можно оживить, сокровища, из которых можно извлечь пользу, богатую вдову в будущем, на которой, как знать, нельзя ли было жениться? Короче, он усматривал в ней случай породниться с семейством де Негрпелис, что дозволило бы ему сблизиться в Париже с маркизой д'Эспар и, при ее покровительстве, вступить сызнова на политическое поприще. Несмотря на то, что темная, чрезмерно разросшаяся омела портила это чудесное дерево, он решил заняться им, очистить, подрезать, поухаживать за ним и добиться от него прекрасных плодов. Аристократический Ангулем восстал против допущения гяура в Касбу[30], ибо гостиная г-жи де Баржетон была оплотом самого чистокровного общества. Завсегдатаем там был только епископ; там префекта принимали лишь два или три раза в год; главноуправляющий окладными сборами так и не проник туда: г-жа де Баржетон бывала в его доме на вечерах и концертах, но никогда у него не обедала. Гнушаться главноуправляющего сборами и радушно принимать простого начальника налогового управления — подобное нарушение иерархии было непостижимым для обиженных сановников.


Tags: бальзак
Subscribe

Posts from This Journal “бальзак” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 16 comments

Posts from This Journal “бальзак” Tag