UPD: как напоминает grigvas, это то самое, которое у Ильфа и Петрова: Из мглы выступил угол гамбсовского стула и сектор зонтика с надписью: «хочу…» — Вот! Вот наше будущее, настоящее и прошедшее! Зажигайте, Киса, спички, а я его вскрою. И Остап полез в карман за инструментами. — Ну-с, — сказал он, протягивая руку к стулу, — еще одну спичку, предводитель. Вспыхнула спичка, и, странное дело, стул сам собой скакнул в сторону и вдруг, на глазах изумленных концессионеров, провалился сквозь пол. — Мама! — крикнул Ипполит Матвеевич, отлетая к стене, хотя не имел ни малейшего желания этого делать. Со звоном выскочили стекла, и зонтик с надписью «Я хочу Подколесина», подхваченный вихрем, вылетел в окно к морю. Остап лежал на полу, легко придавленный фанерными щитами. Было двенадцать часов и четырнадцать минут. Это был первый удар большого крымского землетрясения 1927 года. Удар в девять баллов, причинивший неисчислимые бедствия всему полуострову, вырвал сокровище из рук концессионеров. — Товарищ Бендер! Что это такое? — кричал Ипполит Матвеевич в ужасе. Остап был вне себя. Землетрясение, ставшее на его пути! Это был единственный случай в его богатой практике. — Что это? — вопил Воробьянинов. С улицы доносились крики, звон и шепот. — Это то, что нам нужно немедленно удирать на улицу, пока нас не завалило стеной. Скорей! Скорей! Дайте руку, шляпа!.. И они ринулись к выходу. К их удивлению, у двери, ведущей со сцены в переулок, лежал на спине целый и невредимый гамбсовский стул. Издав собачий визг, Ипполит Матвеевич вцепился в него мертвой хваткой.