Сказка "1001 ночи" в декорациях парижского дна 1810-х годов
Если знаменитый слоган "советское - значит отличное" применить к Бальзаку, то он будет звучать "короткое - значит отличное". Чем длиннее, чем дольше писал, тем хуже (исключение "Б&Н курт.").
Исплевавшись вчера от "Цезаря Бирото" я, словно устрицу, за две секунды заглотила красивый рассказ "Фачино Кане". Он рассказывает о слепом венецианском старике, который поведал анонимному повествователю удивительную историю. В повествователе угадывается молодой и еще совсем бедный Бальзак.
Рассказ хорош тем, что на первых страницах писатель очень искренне и технично рассказывает, как он "влезает" в шкуры других людей, о том, каким именно методом он понимает душу и проблемы тех, кто просто встречается ему на улице. Повторить рецепт не получится: это надо иметь такую же тончайшую кожу, как у этого гения, невероятную эмпатичность, и при этом умение и навык писать.
А еще этот рассказ хорош, что это чистое воплощение одного из тех тезисов, который он вложил в свой цикл. Первый - в заглавии: это анти-Данте, это человеческая комедия, совершенно не божественная. Второй - это 1001 ночь по-французски, но теперь уже по-настоящему, не только языком, но и реалиями (напомню, что именно по-французски этот арабский сборник был впервые напечатан и поразил романтиков 19 века). Что будет, если "История Абдуллы, нищего слепца", повторится не в декорациях Багдада? И вот простой бедный юноша (повествователь) встречает слепца из экзотической страны, который рассказывает ему о несметных сокровищах, за которыми можно только руку протянуть. Как эта история звучит в реальном мире? Помните, как О.Генри тоже показывал истории 1001 ночи через современный Нью-Йорк? Получается тоже увлекательно. (Забавно, что исходная сказка, скорей всего, не подлинная, а контрафакт издателя и переводчика Антуана Галлана, так что получился очень французкий-французский текст).
А вот другое - скорее элемент пародии: хвастливые и смешные самовосхваления Джакомо Казановы, показанные через бальзаковский реализм.
И все это написано красивым языком и с очень увлекательными описаниями людей и городских пейзажей.
***
Иллюстрации из первого отдельного издания
Edité par société du livre d'art, Paris, 1910, ill.: Charles Léandre
Édition illustrée par Léandre de 13 gravures en couleurs gravées par Decisy comprenant un frontispice, une vignette de titre et 11 grandes compositions in-texte. Tirage limité à 125 exemplaires numérotés. (1) (2)
Исплевавшись вчера от "Цезаря Бирото" я, словно устрицу, за две секунды заглотила красивый рассказ "Фачино Кане". Он рассказывает о слепом венецианском старике, который поведал анонимному повествователю удивительную историю. В повествователе угадывается молодой и еще совсем бедный Бальзак.
Рассказ хорош тем, что на первых страницах писатель очень искренне и технично рассказывает, как он "влезает" в шкуры других людей, о том, каким именно методом он понимает душу и проблемы тех, кто просто встречается ему на улице. Повторить рецепт не получится: это надо иметь такую же тончайшую кожу, как у этого гения, невероятную эмпатичность, и при этом умение и навык писать.
А еще этот рассказ хорош, что это чистое воплощение одного из тех тезисов, который он вложил в свой цикл. Первый - в заглавии: это анти-Данте, это человеческая комедия, совершенно не божественная. Второй - это 1001 ночь по-французски, но теперь уже по-настоящему, не только языком, но и реалиями (напомню, что именно по-французски этот арабский сборник был впервые напечатан и поразил романтиков 19 века). Что будет, если "История Абдуллы, нищего слепца", повторится не в декорациях Багдада? И вот простой бедный юноша (повествователь) встречает слепца из экзотической страны, который рассказывает ему о несметных сокровищах, за которыми можно только руку протянуть. Как эта история звучит в реальном мире? Помните, как О.Генри тоже показывал истории 1001 ночи через современный Нью-Йорк? Получается тоже увлекательно. (Забавно, что исходная сказка, скорей всего, не подлинная, а контрафакт издателя и переводчика Антуана Галлана, так что получился очень французкий-французский текст).
А вот другое - скорее элемент пародии: хвастливые и смешные самовосхваления Джакомо Казановы, показанные через бальзаковский реализм.
И все это написано красивым языком и с очень увлекательными описаниями людей и городских пейзажей.
***
Иллюстрации из первого отдельного издания
Edité par société du livre d'art, Paris, 1910, ill.: Charles Léandre
Édition illustrée par Léandre de 13 gravures en couleurs gravées par Decisy comprenant un frontispice, une vignette de titre et 11 grandes compositions in-texte. Tirage limité à 125 exemplaires numérotés. (1) (2)
