Коллекция Молевой-Белютина
Заголовки «Коллекция искусства ценой в $2 млрд завещана Владимиру Путину», «Леонардо да Винчи из московской квартиры», «Путин официально стал долларовым миллиардером» и так далее в 2024 году заставили меня беситься.
Речь шла о собрании картин художника Элия Белютина и его жены искусствоведа Нины Молевой, которую она, умерев в том году, оставила президенту. По интервью покойных владельцев и фотографиям вещей уже тогда было понятно, что это какая-то лажа.
Полтора года спустя после новости я поинтересовалось, что происходит теперь с завещанным собранием. Никаких двух миллиардов долларов. Никаких подлинников Леонардо и Рубенса.
Сплошные копии и копии с копий. Вдобавок, все зассано котами и засижено тараканами.
Полный текст репортажа по ссылке.
А в далее я расскажу о том, как сила фейсбука два года назад помогла сделать эту мою статью более прекрасной.
***
Разоблачение провенанса коллекции Молевой-Белютиной "за 2 млрд долларов" началось полтора года назад в фбуке.
В предыд. посте я рассказываю о том, что происходит сейчас с пресловутой "коллекцией старых мастеров" из знаменитой московской арт-семьи. (Кратко - все фуфло, присыпанное тараканами, читайте статью в The Artnewspaper Russia).
Почти половина статьи не была бы написана без помощи, которую оказали любезные френды в моем посте в 2024 году.
Тогда, вслед за новостью об умершей искусствоведке Молевой, я привела избранные цитаты из ее рассказов о дореволюционном провенансе этого собрания - истинно вавилонских пирамид какого-то феерического гонева, а также из биографий предков и ее и мужа, которые якобы собирали эти шедевры.
Несколько любимых френдов с даром фактчекинга и умением ориентироваться в биографиях советских граждан и дореволюционных архивах вместе со мной офигели, и начали накидывать в комментарии то, что обнаруживали, то, что не бьется.
В результате они создали специальный групповой файл в гугл доке, куда собрали все, что покойные супруги бредили про предков и провенанс (и собственную героическую биографию во время ВОВ), и стали проверять каждый доступный факт. Персонально благодарю Андрея Рыбалку, Павла Каганера, Никиту Охотина, Jens Kleinfischer, Tatiana Pelipeiko, Anna Golubeva, Дмитрия Сичинава, Ирина Левина, Евгений Емельянов.
Если хотите занимательно провести время, читайте огромный гугл-док
***
-- Провенанс коллекции Молевой-Белютина: попытки реконструкции --
Итак, силами коллективного разума установлено:
1) Все, что супруги рассказывали о своих предках -- ложь и передергивание. Верить можно только формам ФИО, и то -- не всегда. Пример: они говорят -- "отец художника Михаил Степанович Белютин в 1927 году был схвачен на улице чекистами и расстрелян в Алексеевском монастыре"; реальность -- заметка из "Известий" 1927 года, что человек по имени М.С. Белютин повесился на Алексеевском кладбище. Только дедушка Молевой, царский полковник Матвеев (проверено, правда), если он действительно имел квартиру в Москве, и действительно обставлял ее старой мебелью (как она рассказывала), мог послужить источником некоторых предметов.
2) Кем работали родители Молевой, точно не ясно. Отец, видимо, действительно был инженером, занимавшимся электрофикацией, мать могла что-то проектировать для угольных шахт. Насколько высокое социальное положение они занимали до ВОВ, неизвестно, но пионерка Нина в 1939 действительно была отобрана в число 6 детей, поздравлявших Сталина (проверено, есть публикация 1939). Ее родители могли покупать что-то до войны, но доступа по работе к конфискату не имели. Отец Белютина рано умер, мать работала на обувной фабрике неизвестно кем и жила в коммуналке со своей мамой. Они не покупали антиквариат.
3) Сама Молева говорила в личной беседе нескольким людям, что много покупали в комиссионках и антикварных магазинах в Москве на Арбате и в Ленинграде. В послевоенные десятилетия туда приносили сдавать много трофейного из личного багажа (не конфискат государства).
UPD из комм.: В коллекции целый ряд копий с картин, которые имеют эрмитажное происхождение. Первое что бросается в глаза «Вакханалия» Рубенса (ныне в ГМИИ), «Меццетен» Ватто (ныне в Мете), «Изабелла Брандт (?) с ребенком» ван Дейка (раньше считалась Рубенсом, ныне в Вашингтоне). Заманчиво предположить, что это копии которые выполняли ученики ИАХ в Петербурге. (Распродажа их в Ленинграде легко объяснима).
4) По работе в послевоенные десятилетия Молева и Белютина официально не имели доступа в государственные склады немецкого конфиската. (Но, как писал «Коммерсантъ» в 2013, существуют данные о службе Белютина в контрразведке, где он в послевоенные годы якобы занимался перемещёнными ценностями. Похоже на легенду).
5) В ее книге она черным по белому пишет, что много купили из коллекции архитектора Жолтовского после его смерти. Два года назад в комментариях был его родственник Alexander Tsybin, он сказал, что есть опись имущества. Интересно бы сравнить с известным списком картин коллекции МБ. Жолтовский мог иметь доступ к качественному военному конфискату (но в коллекции МБ такого нет). (UPD: Alexander Tsybin уточняет, что Жолтовский все покупал в Италии, провенанс прозрачный.) Также в книге упоминаются фамилии неск. советских актеров и искусствоведов ("поступило из коллекции такого-то"), но не более 1-2 раз. Есть вероятность, что это правдивые упоминания, которые Молева почему-то решила оставить. Можно прочитать весь каталог и их выписать, и над ними подумать. Меня хватило лишь на часть, это невероятная графомания.
6) Примерно в 1980-е годы их другом стал итальянский профессор и издатель Армандо Вердильоне, который специализировался на дружбе с позднесоветской культурной тусовочкой и издавал книги полудиссидентов. Он издавал каталоги творчества Белютина в своем издательстве Spirali (Milano), там же где-то до 1993 года была напечатана итальянская версия каталога коллекции МБ "в саду времен". Вероятно, именно для нее были сделаны проф. репродукции. В эти же годы супруги совершили набег на "историческую родину итальянский город Беллуно" и заспамили ее своей харизмой.
Вердильоне селил супругов на своей Вилле Борромео (куплена им в 1983), где они жили долго и Белютин писал. По словам Вердильоне, супруги там часто ходили на местные барахолки и там покупали картины. Дружба длилась минимум до 1993 года. Далее, из книги Татьяны Ревяко “Контрабанда и контрабандисты: Наркотики, антиквариат, оружие”: в течение трех лет Вердильоне не возвращал в Москву коллекцию искусствоведа Молевой и Белютина, которую взялся показывать в Италии. Кроме того, Вердильоне минимум трижды задерживался полицией в связи с обвинениями в мошенничестве, вымогательстве и нанесении тяжких телесных повреждений. В общей сложности его тюремный срок 10 лет (см. итал. вики).
В связи с итальянским следом вопросы:
-- если дружба началась в 1980-е годы, сколько картин было приобретено до этого? Кто-нибудь конкретно видел их до этого времени? Впрочем, Кира Сапгир видела их в "недалеко от Маяковки в странном большом сером доходном доме в полуподвальной квартире"; а когда супруги переехали на Никитский бульвар?
-- если вещи с барахолок вывозились из Италии в СССР или в РФ, должны быть разрешения на вывоз в их минкульте.
-- если вещи вывозились на выставку из Москвы в Италию на 3 года, наш Минкульт тоже должен был давать разрешения на вывоз.
__________________________________
При изучении каталога (выкладываю в папку на гуглдоке) видно, что все картины примерно одного уровня качества. Коллекция удивительно однородна. Поэтому вначале и мелькала мысль, что это целиком отгруженный трофей какого-нибудь бедного польского или румынского замка. Но мне теперь кажется, что супруги действительно составляли ее сами. Руководствуясь своим личным вкусом и пониманием прекрасного. Просто вот такого уровня у них был вкус и понимание качества. Это при том, что в наших скупках попадались и настоящие рубенсы с тицианами, коллекционер Логвиненко не даст соврать.
***
ЗАЧЕМ ВООБЩЕ ОБ ЭТОМ НАДО ПИСАТЬ
"Все как-то бросаются разоблачать Молеву и Белютина, — пишет вот в комментах обожаемый Александр Гаврилов, — а история же выглядит милой творческой припиздью, в кои-то веки довольно бескорыстной и никому впрямую не вредящей. Ну хотели два старичка прожить гораздо более интересную жизнь, чем им Господь судил, вот тоже проблема".
Отвечаю: вредящей.
Почему надо изучать подлинный провенанс коллекции Молевой-Белютина и разоблачать их ложь ее происхождении (и, следовательно, об их предках)?
— это собрание стало собственностью государства, народа. Произведения в таком статусе обязаны быть исследованы. Это нормальная часть научного процесса.
— !!! версия, лежащая на поверхности: это трофеи, захваченные солдатами советской армии во время Второй Мировой войны в Польше, Румынии или любой другой стране. Они могли быть собственностью семьи, потомки которой до сих пор живут. По закону РФ не возвращает "перемещенные ценности". Но если это "украденное", об этом должно быть известно. [Я думаю, некоторые картины могут быть такими, но не все].
— Молева — автор и редактор более 30 книг по искусству и истории. Ее совокупный тираж в СССР и РФ составляет сотни тысяч экземпляров. Ее книги до сих пор в обороте в бумаге и в сети. Исследование ее мифотворчества о коллекции должно стать ступенькой к тому, чтобы показать, с какой осторожностью надо относится к опубликованным ею фактам и версиям относительно большинства наших великих художников 18 века, например.
Речь шла о собрании картин художника Элия Белютина и его жены искусствоведа Нины Молевой, которую она, умерев в том году, оставила президенту. По интервью покойных владельцев и фотографиям вещей уже тогда было понятно, что это какая-то лажа.
Полтора года спустя после новости я поинтересовалось, что происходит теперь с завещанным собранием. Никаких двух миллиардов долларов. Никаких подлинников Леонардо и Рубенса.
Сплошные копии и копии с копий. Вдобавок, все зассано котами и засижено тараканами.
Полный текст репортажа по ссылке.
А в далее я расскажу о том, как сила фейсбука два года назад помогла сделать эту мою статью более прекрасной.
***
Разоблачение провенанса коллекции Молевой-Белютиной "за 2 млрд долларов" началось полтора года назад в фбуке.
В предыд. посте я рассказываю о том, что происходит сейчас с пресловутой "коллекцией старых мастеров" из знаменитой московской арт-семьи. (Кратко - все фуфло, присыпанное тараканами, читайте статью в The Artnewspaper Russia).
Почти половина статьи не была бы написана без помощи, которую оказали любезные френды в моем посте в 2024 году.
Тогда, вслед за новостью об умершей искусствоведке Молевой, я привела избранные цитаты из ее рассказов о дореволюционном провенансе этого собрания - истинно вавилонских пирамид какого-то феерического гонева, а также из биографий предков и ее и мужа, которые якобы собирали эти шедевры.
Несколько любимых френдов с даром фактчекинга и умением ориентироваться в биографиях советских граждан и дореволюционных архивах вместе со мной офигели, и начали накидывать в комментарии то, что обнаруживали, то, что не бьется.
В результате они создали специальный групповой файл в гугл доке, куда собрали все, что покойные супруги бредили про предков и провенанс (и собственную героическую биографию во время ВОВ), и стали проверять каждый доступный факт. Персонально благодарю Андрея Рыбалку, Павла Каганера, Никиту Охотина, Jens Kleinfischer, Tatiana Pelipeiko, Anna Golubeva, Дмитрия Сичинава, Ирина Левина, Евгений Емельянов.
Если хотите занимательно провести время, читайте огромный гугл-док
***
-- Провенанс коллекции Молевой-Белютина: попытки реконструкции --
Итак, силами коллективного разума установлено:
1) Все, что супруги рассказывали о своих предках -- ложь и передергивание. Верить можно только формам ФИО, и то -- не всегда. Пример: они говорят -- "отец художника Михаил Степанович Белютин в 1927 году был схвачен на улице чекистами и расстрелян в Алексеевском монастыре"; реальность -- заметка из "Известий" 1927 года, что человек по имени М.С. Белютин повесился на Алексеевском кладбище. Только дедушка Молевой, царский полковник Матвеев (проверено, правда), если он действительно имел квартиру в Москве, и действительно обставлял ее старой мебелью (как она рассказывала), мог послужить источником некоторых предметов.
2) Кем работали родители Молевой, точно не ясно. Отец, видимо, действительно был инженером, занимавшимся электрофикацией, мать могла что-то проектировать для угольных шахт. Насколько высокое социальное положение они занимали до ВОВ, неизвестно, но пионерка Нина в 1939 действительно была отобрана в число 6 детей, поздравлявших Сталина (проверено, есть публикация 1939). Ее родители могли покупать что-то до войны, но доступа по работе к конфискату не имели. Отец Белютина рано умер, мать работала на обувной фабрике неизвестно кем и жила в коммуналке со своей мамой. Они не покупали антиквариат.
3) Сама Молева говорила в личной беседе нескольким людям, что много покупали в комиссионках и антикварных магазинах в Москве на Арбате и в Ленинграде. В послевоенные десятилетия туда приносили сдавать много трофейного из личного багажа (не конфискат государства).
UPD из комм.: В коллекции целый ряд копий с картин, которые имеют эрмитажное происхождение. Первое что бросается в глаза «Вакханалия» Рубенса (ныне в ГМИИ), «Меццетен» Ватто (ныне в Мете), «Изабелла Брандт (?) с ребенком» ван Дейка (раньше считалась Рубенсом, ныне в Вашингтоне). Заманчиво предположить, что это копии которые выполняли ученики ИАХ в Петербурге. (Распродажа их в Ленинграде легко объяснима).
4) По работе в послевоенные десятилетия Молева и Белютина официально не имели доступа в государственные склады немецкого конфиската. (Но, как писал «Коммерсантъ» в 2013, существуют данные о службе Белютина в контрразведке, где он в послевоенные годы якобы занимался перемещёнными ценностями. Похоже на легенду).
5) В ее книге она черным по белому пишет, что много купили из коллекции архитектора Жолтовского после его смерти. Два года назад в комментариях был его родственник Alexander Tsybin, он сказал, что есть опись имущества. Интересно бы сравнить с известным списком картин коллекции МБ. Жолтовский мог иметь доступ к качественному военному конфискату (но в коллекции МБ такого нет). (UPD: Alexander Tsybin уточняет, что Жолтовский все покупал в Италии, провенанс прозрачный.) Также в книге упоминаются фамилии неск. советских актеров и искусствоведов ("поступило из коллекции такого-то"), но не более 1-2 раз. Есть вероятность, что это правдивые упоминания, которые Молева почему-то решила оставить. Можно прочитать весь каталог и их выписать, и над ними подумать. Меня хватило лишь на часть, это невероятная графомания.
6) Примерно в 1980-е годы их другом стал итальянский профессор и издатель Армандо Вердильоне, который специализировался на дружбе с позднесоветской культурной тусовочкой и издавал книги полудиссидентов. Он издавал каталоги творчества Белютина в своем издательстве Spirali (Milano), там же где-то до 1993 года была напечатана итальянская версия каталога коллекции МБ "в саду времен". Вероятно, именно для нее были сделаны проф. репродукции. В эти же годы супруги совершили набег на "историческую родину итальянский город Беллуно" и заспамили ее своей харизмой.
Вердильоне селил супругов на своей Вилле Борромео (куплена им в 1983), где они жили долго и Белютин писал. По словам Вердильоне, супруги там часто ходили на местные барахолки и там покупали картины. Дружба длилась минимум до 1993 года. Далее, из книги Татьяны Ревяко “Контрабанда и контрабандисты: Наркотики, антиквариат, оружие”: в течение трех лет Вердильоне не возвращал в Москву коллекцию искусствоведа Молевой и Белютина, которую взялся показывать в Италии. Кроме того, Вердильоне минимум трижды задерживался полицией в связи с обвинениями в мошенничестве, вымогательстве и нанесении тяжких телесных повреждений. В общей сложности его тюремный срок 10 лет (см. итал. вики).
В связи с итальянским следом вопросы:
-- если дружба началась в 1980-е годы, сколько картин было приобретено до этого? Кто-нибудь конкретно видел их до этого времени? Впрочем, Кира Сапгир видела их в "недалеко от Маяковки в странном большом сером доходном доме в полуподвальной квартире"; а когда супруги переехали на Никитский бульвар?
-- если вещи с барахолок вывозились из Италии в СССР или в РФ, должны быть разрешения на вывоз в их минкульте.
-- если вещи вывозились на выставку из Москвы в Италию на 3 года, наш Минкульт тоже должен был давать разрешения на вывоз.
__________________________________
При изучении каталога (выкладываю в папку на гуглдоке) видно, что все картины примерно одного уровня качества. Коллекция удивительно однородна. Поэтому вначале и мелькала мысль, что это целиком отгруженный трофей какого-нибудь бедного польского или румынского замка. Но мне теперь кажется, что супруги действительно составляли ее сами. Руководствуясь своим личным вкусом и пониманием прекрасного. Просто вот такого уровня у них был вкус и понимание качества. Это при том, что в наших скупках попадались и настоящие рубенсы с тицианами, коллекционер Логвиненко не даст соврать.
***
ЗАЧЕМ ВООБЩЕ ОБ ЭТОМ НАДО ПИСАТЬ
"Все как-то бросаются разоблачать Молеву и Белютина, — пишет вот в комментах обожаемый Александр Гаврилов, — а история же выглядит милой творческой припиздью, в кои-то веки довольно бескорыстной и никому впрямую не вредящей. Ну хотели два старичка прожить гораздо более интересную жизнь, чем им Господь судил, вот тоже проблема".
Отвечаю: вредящей.
Почему надо изучать подлинный провенанс коллекции Молевой-Белютина и разоблачать их ложь ее происхождении (и, следовательно, об их предках)?
— это собрание стало собственностью государства, народа. Произведения в таком статусе обязаны быть исследованы. Это нормальная часть научного процесса.
— !!! версия, лежащая на поверхности: это трофеи, захваченные солдатами советской армии во время Второй Мировой войны в Польше, Румынии или любой другой стране. Они могли быть собственностью семьи, потомки которой до сих пор живут. По закону РФ не возвращает "перемещенные ценности". Но если это "украденное", об этом должно быть известно. [Я думаю, некоторые картины могут быть такими, но не все].
— Молева — автор и редактор более 30 книг по искусству и истории. Ее совокупный тираж в СССР и РФ составляет сотни тысяч экземпляров. Ее книги до сих пор в обороте в бумаге и в сети. Исследование ее мифотворчества о коллекции должно стать ступенькой к тому, чтобы показать, с какой осторожностью надо относится к опубликованным ею фактам и версиям относительно большинства наших великих художников 18 века, например.