Софья Багдасарова (shakko.ru) wrote,
Софья Багдасарова
shakko.ru

Categories:

Как погибла соперница Елизаветы Тюдор (конец истории, с трупом)

Начало истории тут.



Итак, мы остановились на том, что пособник возлюбленного королевы, сэра Дадли, звавшийся сэр Ричард:

...Выйдя из комнаты, он прикрыл за собой дверь и приблизился к лестнице. Потом достал из кошелька кусок тонкой бечевки, один конец которой был прикреплен к маленькому шильцу, острому как игла. Воткнув эту иглу в деревянную стену на уровне верхней ступеньки, сэр Ричард прикрепил второй конец бечевы к стойке перил примерно на фут выше ступени. Он столько раз продумывал эту операцию, что на ее выполнение ушло всего несколько секунд. В тусклом осеннем свете бечевку было совсем не видно...


William Quiller Orchardson. Эми Робсарт на лестнице. 19 век


Сэр Ричард вернулся к ее светлости, которая не пошевелилась за все время его отсутствия.

– Мы секретничаем, как заговорщики, – сказал он, – и поэтому легко впадаем в страх. Я должен был догадаться, что это сам милорд…

– Милорд?! – в волнении вскричала Эми, вскакивая на ноги. – Лорд Роберт?

– Не сомневайтесь, миледи. Собственно, он-то и хотел тайно встретиться с вами. Стоит королеве узнать об этом его желании, и Тауэр ему обеспечен. Вы и представить себе не можете, что приходится терпеть милорду из-за любви к вам. Королева…

– Так вы хотите сказать, что он – здесь? – голос Эми сорвался от возбуждения.

– Он внизу, миледи. Лорд Роберт в такой опасности, что не посмел бы показаться в Камноре, не будучи совершенно уверенным в том, что вы здесь одна.

– Он внизу! – воскликнула женщина, и румянец окрасил ее бледные щеки, радостный огонек сверкнул в печальных глазах. Теперь она видела в коварных словах Ричарда новый смысл, новое объяснение всему тому, что уже слышала о муже. – Он внизу! – повторила она. – О!

Эми повернулась и устремилась к двери. Сэр Ричард неподвижно стоял на месте, закусив нижнюю губу. Он смотрел, как она бежит прочь, лицо его покрыла неестественная бледность.

– Милорд! Робин! Робин! – услышал сэр Ричард крик Эми, бегущей по коридору. А потом раздался пронзительный вопль, эхо которого потрясло тихий дом.

Мгновение спустя внизу послышался глухой удар, и снова наступила тишина.

William Frederick Yeames. Эми Робсарт. 1877


Сэр Ричард стоял у стола, не в силах сдвинуться с места, кровь текла по его подбородку: услышав крик, он насквозь прокусил себе губу. Он долго стоял так, потрясенный, охваченный трепетным страхом. Потом взял себя в руки и сделал несколько шагов вперед, пошатываясь, будто пьяный. Подойдя к лестнице, он уже вполне овладел собой. Сэр Ричард дрожащими пальцами отвязал бечевку от стойки перил. Шильце уже выскочило из стены, когда Эми задела за шнур ногой. Убийца неспешно спустился по короткой винтовой лестнице, машинально сматывая шнурок и засовывая его вместе с шильцем обратно в кошелек. Его взгляд был прикован к серой массе, неподвижно лежавшей у подножия лестницы.

Наконец он подошел к телу, остановился и внимательно осмотрел его. Слава богу, нужды прикасаться к Эми не было. Судя по тому, как была вывернута шея жертвы, замысел удался полностью. Лорд Роберт Дадли был теперь волен жениться на королеве.

Сэр Ричард перешагнул через скрюченный труп жертвы плутовского честолюбия, пересек прихожую и вышел из дома, закрыв за собой дверь. Отличная работа, – подумал он. Прекрасно исполнено. Когда слуги, вернувшиеся с абингдонской ярмарки, найдут свою госпожу, они расскажут всей округе, что в их отсутствие Эми Робсарт упала с лестницы и сломала себе шею. Вот так. И делу конец.

Кажется, это современный коллаж


Но это был далеко не конец. Сама судьба, вездесущая ироничная судьба приняла свое участие в этой зловещей игре.

Несколькими днями раньше двор выехал в Виндзор, куда в пятницу шестого сентября прибыл Альварес де Квадра, чтобы получить от королевы обещанный твердый ответ на брачное предложение Испании. То, что он видел вечером на террасе Уайтхолла, обеспокоило посла, тем более, что он знал изменчивый нрав Елизаветы и не доверял ее обещаниям. Либо она просто дурачила его, либо вела себя совершенно неподобающим для будущей жены эрцгерцога образом. В любом случае ее действия требовали объяснений. Де Квадра должен был знать, как обстоят дела. Ему не удалось получить аудиенцию до отъезда двора из Лондона, и он последовал за королевой в Виндзор, проклиная всех женщин и возлагая надежды на преимущества, которые дает салический закон.

Атмосфера в Виндзоре была напряженная, и только утром следующего дня послу удалось добиться приема у королевы, да и то лишь благодаря случаю, а не желанию Елизаветы, потому что встретились они на террасе, когда королева возвращалась с охоты. Она удалила свое окружение, включая и верного Роберта Дадли и, оставшись наедине с де Квадра, выразила готовность выслушать его.

– Мадам, – начал посол, – я намерен написать своему повелителю, и хотел бы знать, желает ли Ваше Величество сказать что-либо в дополнение к тому, что вы уже говорили о ваших намерениях, касающихся эрцгерцога.

Королева нахмурила брови. Хитрый испанец прижал ее к стене, и Елизавета уже не могла избежать трений.

– Вот что, сэр, – холодно проговорила она, – можете сообщить его величеству, что я приняла окончательное решение и не выйду замуж за эрцгерцога.

Филипп II по прозванию Кровавый, тогдашний король Испании, был очень хорошо знаком Елизавете, поскольку некогда был женат на ее старшей сестре, королеве Марии Тюдор, по прозванию Кровавая же, и некоторое время жил в Англии. Говорят, юная рыжая принцесса, сестра толстой жены, была ему весьма симпатична.
Неизв. худ., 16 век.



Бледное лицо испанца залилось краской. Только железное самообладание удержало его от оскорбительных слов. И все же он заговорил очень жестко.

– Во время нашей последней беседы на эту тему, мадам, вы дали мне понять нечто совершенно иное.

В другое время Елизавета могла бы рассердиться и осадить его за такие речи, но так уж получилось, что в тот день она пребывала в наилучшем расположении духа и не была склонна раздражаться. Королева рассмеялась и взглянула на свое отражение в маленьком стальном зеркале, сняв его с пояса.

– Такое напоминание, милорд, можно счесть нарушением правил вежливости. Вероятно, вы слышали, что женщинам свойственна изменчивость настроений.

– В таком случае, мадам, – с горечью произнес посол, – я молю бога, чтобы ваше настроение изменилось опять.

– Ваша молитва не будет услышана. На сей раз мое решение окончательно.

Де Квадра поклонился.

– Боюсь, что король, мой повелитель, будет очень недоволен этим.

Королева посмотрела ему в лицо. Глаза ее загорелись.

– Бог свидетель, я выйду замуж ради собственного счастья, а не для того, чтобы сделать приятное королю, вашему повелителю.

– Значит, вы решили выйти замуж? – выпалил посол.

– Нравится вам это или нет, – насмешливо ответила королева. Веселость вновь взяла в ней верх над мимолетным раздражением.

Оливер Исаак. A party in the Open Air. Allegory on Conjugal Love. 1590s


– Вероятно, я должен радоваться тому, что радует вас, мадам, – произнес де Квадра холодным тоном, совершенно не вязавшимся с содержанием его высказывания. – Желание выйти замуж – вполне достаточная причина для такого поступка. Простите, Ваше Величество, я не расслышал, за кого.

– Я не называла никаких имен. Но такой проницательный человек, как вы, вполне мог бы догадаться, – ответила королева и застенчиво, и дерзко одновременно, глядя на посла поверх своего веера.

– Догадаться? Нет. Моя догадка может обидеть Ваше Величество.

– Каким же образом?

– Ну, скажем, если я введен в заблуждение тем, что вижу. Если я назову имя человека, который столь очевидно для всех пользуется вашей королевской благосклонностью.

– Вы имеете в виду лорда Роберта Дадли, – Елизавета слегка побледнела и часто задышала. – Почему же эта догадка должна обидеть меня?

– Потому что королева… мудрая королева никогда не связывает себя узами с собственными поданными, особенно если он уже женат.

Эти слова уязвили ее. Де Квадра ранил и гордость женщины, и достоинство королевы разом, но сделал это так ловко, что не дал повода выказать откровенную обиду. Елизавета закусила губу и подавила приступ гнева. Она рассмеялась, но смех ее прозвучал немного злорадно.

– Мне кажется, что в отношении супруги милорда Роберта вы осведомлены несколько хуже, чем это бывает обычно, сэр. Госпожа Роберт Дадли либо мертва, либо на грани смерти, – сказала королева и, увидев на лице посла выражение крайнего недоумения, сочла беседу законченной и удалилась.

Королева Елизавета в 1560-5 гг. Неизв.худ.


Но в самом скором времени Елизавета призадумалась, и ей стало немного не по себе. Тем же вечером она поделилась своими сомнениями с милордом Дадли, передав ему слова де Квадра. Его светлость, не отличавшийся дальновидностью, расхохотался.

– Ничего, скоро он запоет по-другому, – заявил он.

Королева положила руки ему на плечи и с обожанием посмотрела в его миловидное цыганское лицо. Он никогда не видел ее такой влюбленной, как в эти последние дни с тех пор, как она покорилась ему на террасе Уайтхолла. Никогда еще не было в ней столь много от женщины и столь мало от королевы.

– Вы уверены, Робин? Вы совершенно уверены в этом? – с жаром спросила она.

Лорд привлек ее к себе, и она покорно позволила заключить себя в объятия.

– Как же иначе, когда столько поставлено на карту, милая? – произнес он, и Елизавета сразу поверила ему, поверила потому, что хотела поверить.

Это было в субботу вечером, а утром в понедельник пришло известие, доказывающее, что его уверенность была вполне оправданна. Весть эту принес один из камнорских слуг, человек по имени Боуз, вместе с другими ходивший на ярмарку в Абингдон и обнаруживший труп своей госпожи у подножия винтовой лестницы. Все были убеждены, что с Эми Робсарт произошел несчастный случай.

Правда, милорд ждал несколько иных вестей. Его немного удивило, что несчастный случай, разрешивший все затруднения, произошел так кстати и избавил его от необходимости принимать меры, чреватые большой опасностью, и связывать себя преступными узами с сэром Ричардом Верни. Лорд понимал, что теперь подозрение может пасть на него самого, что его враги будут умело направлять это подозрение. Осознав это, сэр Роберт немедленно взялся за дело. Он тотчас же схватил перо и написал своему родственнику, сэру Томасу Блаунту, который как раз направлялся в Камнор. В письме сэр Роберт пересказал то, что узнал от Боуза, попросил Блаунта поручить судебному следователю провести самое строгое дознание и послать за сводным братом Эми, Эпплярдом. “Прошу вас действовать, невзирая на чины и звания” – так заканчивалось это письмо, посланное лордом Блаунту с Боузом.

Henri Jean-Baptiste Victoire Fradelle. Дадли с женой Эми Робсарт в Кумнор-холле. 1825. Картина написана на волне популярности романа Вальтера Скотта об этой истории Kenilworth (1821)


Прежде чем сэр Роберт успел принести королеве весть о несчастном случае, уничтожившем препятствия к их браку, появился сэр Ричард с рассказом о том, что произошло на самом деле. Он рассчитывал на похвалу и признательность своего хозяина, но вместо этого поверг его в смятение, а потом выслушал немало сердитых упреков.

– Милорд, это несправедливо, – сетовал верный прихвостень. – Зная, что дело не терпит отлагательств, я поступил единственно возможным образом, обставив все как несчастный случай.

– Моли бога, чтобы суд присяжных счел это несчастным случаем, – отвечал Дадли. – Ибо если вскроется вся правда, последствия падут на твою голову. На меня не надейся, я заранее предупреждал тебя об этом. Не ищи у меня помощи.

– Я и не ищу, – сказал сэр Ричард, чувствуя презрение при виде этих проявлений трусости и подлости, столь присущих жалкому эгоисту, которому он служил. – Да и не будет в том нужды, ведь я не оставил следов.

– Надеюсь, что так, ибо знай: я приказал провести тщательное расследование, попросив забыть о чинах и званиях. И я буду стоять на своем.

– А если, несмотря на все это, меня не повесят? – спросил сэр Ричард, и на его побледневшем лице появилась злорадная гримаса.

– Возвращайся ко мне, когда дело закроют, и мы поговорим об этом.

Сэр Ричард вышел вон, обуреваемый яростью и омерзением, оставив милорда в гневе и страхе.

Чуть успокоившись, Дадли тщательно оделся и отправился к королеве, чтобы рассказать о несчастном случае, благодаря которому препятствия к их женитьбе оказались устранены. Тем же вечером Ее Величество холодно сообщила де Квадра, что госпожа Роберт Дадли сломала себе шею, упав с лестницы.

Испанец с непроницаемым лицом выслушал эту весть.

– Пророческий дар Вашего Величества заслуживает более широкого признания, – ответил он.

Левина Теерлинк (атт.). Королева Елизавета принимает группу послов. Ок. 1560


Королева на миг опешила от этих загадочных слов. Потом вдруг в мозгу ее зашевелилось какое-то тревожное воспоминание. Она отвела посла к окну, подальше от окружающих ее придворных, и на всякий случай обратилась к нему (как он сам сообщает нам) по-итальянски:

– Боюсь, что не понимаю вас, сэр. Не соблаговолите ли вы выразиться яснее?

Она стояла прямо и неподвижно, глядя на него хмурым взглядом, унаследованным от отца. Но у де Квадра были в запасе кое-какие козыри, и Елизавете пришлось бы потрудиться, чтобы сбить его с толку.

– Касательно пророческого дара? – спросил он. – Но разве Ваше Величество не предрекали гибели несчастной женщины всего за сутки до того, как это случилось? Не вы ли говорили, что она либо мертва, либо вот-вот умрет?

Он заметил, как Елизавета бледнеет, заметил страх в ее темных и обычно таких смелых глазах. Но мгновение спустя страх уступил место раздражению, свойственному ее вспыльчивой натуре.

– Что вы хотите этим сказать, черт возьми? – вскричала королева и продолжала, не дожидаясь ответа: – Бедняжка была больна и немощна и, должно быть, скоро зачахла бы. Дознание, несомненно, покажет, что несчастный случай, лишь упредивший естественный исход, объясняется состоянием ее здоровья.

Посол мягко покачал головой, наслаждаясь замешательством королевы, блаженствуя от того, что ему выдалась возможность больно ранить женщину, отвергшую его повелителя, наказать ту, кого он с полным основанием считал виновной стороной.

– Ваше Величество, боюсь, вас неверно осведомили на этот счет. Несчастная отличалась прекрасным здоровьем и прожила бы еще много лет. По крайней мере, так я понял слова сэра Вильяма Сесила, от которого обычно исходят самые достоверные сведения.

Уильям Сесил, "дзержинский" и "маккиавели" королевы Елизаветы


Королева стиснула руку посла.

– Так вы передали ему мои слова?

– Возможно, это было не совсем благоразумно. Но откуда я мог знать? – тут он на миг умолк. – Я лишь высказал ему досаду по поводу вашего решения, касающегося эрцгерцога. Решения, которое я вряд ли могу посчитать мудрым, если вы позволите мне такую дерзость.

Елизавета поняла, что ей предлагают сделку, и в ней тотчас же проснулась подозрительность.

– Вы превышаете ваши полномочия, милорд, – оборвала она посла и отвернулась.

Однако тем же вечером королева заперлась вдвоем с Дадли и принялась придирчиво расспрашивать его обо всем происшедшем. Милорд был воплощенная страстность.

– Призываю Небеса в свидетели! – воскликнул он, когда Елизавета прозрачно намекнула на то, что он помог своей жене отправиться на тот свет. – Я никоим образом не повинен в случившемся. Я просил Блаунта, отправившегося в Камнор, провести расследование, невзирая на имена и звания. И если выяснится, что произошло нечто худшее, чем простое несчастье, убийца будет болтаться в петле.

Елизавета обняла его за шею и положила голову на плечо Роберта.

– О, Робин, Робин, мне так страшно, – жалобно проговорила она. Впервые на его памяти она была готова расплакаться.

Шли дни, и страхи понемногу развеивались. Наконец суд в Камноре, собравшийся с большим опозданием и постоянно побуждаемый милордом ко все новым изнурительным допросам, вынес вердикт: “найдена мертвой”, что избавляло его светлость (который, как известно, был в Виндзоре, когда погибла его супруга) от всякой ответственности. Это известие придало храбрости и королеве, и милорду; теперь они уже не делали секрета из своего намерения вскоре вступить в брак.

Роберт Пик (атт.). "Портрет Елизаветы Тюдор в процессии". Ок. 1601


Однако многим такое решение суда показалось неудовлетворительным. Оно не убедило людей, хорошо знавших милорда и желавших позволить ему пожать плоды своего злодеяния. Самыми знатными из этих людей были Эрандел (и сам претендовавший на руку королевы), Норфолк и Пемброк. А за ними стояло несметное множество простолюдинов. Неприязнь к лорду Дадли, уже давно тлевшая под спудом, наконец вспыхнула и вырвалась наружу, причем огонь раздували такие красноречивые проповедники, как Левер, который со всех лондонских кафедр осудил планируемую женитьбу и не скупился на мрачные намеки на действительную причину гибели Эми Дадли.

То, о чем дома говорилось лишь обиняком, открыто обсуждалось за границей. В Париже Мария Стюарт рискнула вслух высказать жестокую догадку, которую Елизавета была вынуждена держать при себе: “Королева Англии, – заявила она, – хочет выйти замуж за своего конюха, убившего жену, чтобы освободить для нее место”.

Тем не менее, Елизавета упорствовала в своем намерении стать женой Дадли, и это продолжалось до конца сентября, когда трезвомыслящий Сесил намекнул ей, что в стране тлеет огонек смуты.

Разумеется, королева гневно обрушилась на лорда, но тот упорно стоял на своем.

– Вы помните, что остается так называемый вопрос о пророчестве, как выражается епископ Аквилский, – говорил он ей.

– Боже мой! Неужели этот негодяй болтает языком?

– А чего еще могли Ваше Величество ожидать от человека, чьи выдумки идут от уязвленного самолюбия? Он уже растрезвонил на весь свет, что за день до того, как леди Роберт сломала себе шею, вы заявили, будто она или мертва, или вот-вот умрет. А исходя из этого, де Квадра утверждает, что Ваше Величество заранее знали о преступном замысле.

– Заранее знала о преступном замысле! – королева едва не задохнулась от гнева, а потом вдруг принялась ругаться так же неистово, как это делал старый король Гарри в припадках самой мрачной ярости.

Покойный добряк-папа на портрете кисти Гольбейна, 1537


– Мадам! – воскликнул Сесил, потрясенный ее горячностью. – Я лишь передаю вам то, что говорит посол. Это вовсе не мои слова.

– Но вы верите ему?

– Нет, мадам. Иначе сейчас меня не было бы здесь.

– А кто-нибудь из моих подданных верит?

– Они воздерживаются от суждений и выжидают, надеясь, что последующие события помогут им узнать правду.

– То есть?

– Если де Квадра и остальные правы в своих предположениях относительно ваших побуждений, существует опасность, что ваши подданные поверят им.

– Бога ради, выражайтесь яснее. Что это за предположения?

Сесил в полной мере внял этой просьбе.

– Они сводятся к тому, что милорд убил свою жену, чтобы вступить в брак с Вашим Величеством, и что Ваше Величество знали об этом, – смело ответил лорд и продолжал, не позволив королеве дать волю гневу: – Вы еще можете спасти свою честь, мадам. Она в опасности, но способ есть. Только один способ. Если вы оставите всякие мысли о браке с сэром Робертом, Англия поверит, что де Квадра и иже с ним – лжецы. Если же вы станете упорствовать в своем намерении, то подтвердите истинность его заявлений и собственными глазами увидите, что неизбежно последует за этим.

Да, она уже видела это. И боялась.

Спустя несколько часов после беседы с лордом Сесилом она сообщила ему, что не намерена выходить замуж за Дадли.

Страх помог ей сохранить честь, пожертвовав сердечной привязанностью и отказавшись от брака с единственным человеком, который мог бы стать ее мужем. Рана затянулась нескоро. Королева подумывала о браке, но ее исполненный желания взор то и дело обращался на очаровательного лорда Роберта, ставшего впоследствии графом Лейчестерским. Как-то раз, спустя лет шесть после смерти Эми, снова повили разговоры о намерении Елизаветы выйти за него замуж, но эти разговоры привели к возрождению слухов о причинах гибели леди Роберт и быстро сошли на нет. И призрак несчастной убиенной женщины все время стоял между ними, не позволяя Елизавете утолить стремление сердца, а Роберту – честолюбие.

Вероятно, этим отчасти и объясняется полное горечи заявление Елизаветы, когда она узнала о том, что Мария Стюарт родила ребенка: “Шотландская королева дала жизнь законному сыну, а я так и осталась бесплодной!”

Рассказ Рафаэля Сабатини из цикла "Вечера с историком-2" (1919): "Неудачливый поклонник: Убийство Эми Робсарт".

Август Леопольд Эгг. "Королева Елизавета обнаруживает, что она больше не молода". 1848

Tags: англичане, вечера с историком
Subscribe

Posts from This Journal “вечера с историком” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 37 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Posts from This Journal “вечера с историком” Tag