Шакко (shakko.ru) wrote,
Шакко
shakko.ru

Category:

Уидонгейт

Авторы: Fat & Furious (Арсений Брилев, Ольга Брилева)
https://www.facebook.com/Mmmmandm/posts/1115892742246203



Казалось бы, со старта кампании Me Too мы должны были привыкнуть к тому, что очередной кумир 90-х то и дело оказывается «не отцом, а сукою». Но тут содрогнулись самые основы. Тут сукою оказался светоч голливудского феминизма, Бог Нердов Джосс Уидон.
Не то чтобы раньше была тишь да гладь. Еще до Me Too во время развода Уидона с женой она обвинила его в многочисленных изменах, в том числе и на съемочной площадке «Баффи», что даже при добровольном согласии сторон весьма не алё, поскольку актриса, как ни крути, зависима от режиссера. Уидон тогда громко покаялся, повинился в том, что не мог устоять перед таким количеством сильных и красивых женщин (как знакомо-то, а), и как-то успел сделать это до Me Too, в общем, хитрожопо проскочил.
А еще до этого всплывали некрасивые истории о том, как на съемках «Баффи» он тиранил актерский состав, делая «любимчиками» одних и устраивая обструкцию другим, но камон, кого в Голливуде удивишь режиссерской тиранией. Этого не стыдятся, от таких режиссеров не бегут — вон, Кэмерон студил Ди Каприо и Уинслет в ледяном бассейне, чтоб они натуральней клацали зубами, терроризировал Линду Гамильтон, чтоб Сара Коннор выглядела по-настоящему дерганой и психованной, а Эда Харриса вообще чуть не утопил. Правда, Харрис за это дал ему по роже. Но зато Кэмерон весь в Оскарах. Стэнли Кубрик до слез задалбывал Терри Дюваль и бесил Николсона на съемках «Сияния». Все еще велик. Токсичность режиссера во многом воспринимается как должное, и даже чуть ли не как обязательное. Ну а что Каризму Карпентер выперли после того, как она родила — так она ж «самадуравиновата», своей беременностью похерила сюжетный план 4 сезона.
И, наверное, так это все и сошло бы на тормозах опять, как 20 лет сходило. Но тут выступил Рэй Фишер. Хоть и черный, а все же мужчина. Потом его поддержал Джейсон Момоа, потом Галь Гадот и ее дублерша рассказали, как Джосс угрожал дублерше увольнением, потому что ги Наль, ни она не хотели играть тупую сексистскую шутейку (это где Флеш падает Чудо-женщине лицом в сиськи)… И тут снова полезли наружу все эти старые истории о съемках «Баффи», и Марстерс рассказал, что Уидон был недоволен популярностью его персонажа и грозил выпилить Спайка в любой момент, и Бореаназ подтвердил, что все рассказанное Каризмой Карпентер — правда, и Сара Мишель Геллар рассказала, что Уидон клеился к ней и oh, boy…
Опять-таки, совсем уж гнусной уголовщины в духе Вайнштейна никто (пока) не раскрыл, но тут дело усугубляется репутацией Уидона как главного феминиста всея Голливуда. То есть, как бы поцоватое поведение режиссера на съемках дело вроде привычное, и приставания к актрисам — ничего нового, но это же ж Уидон! Который гордо нес знамя феминизма с 1996 года! Как же так-то, а? Откуда такое лицемерие?
Вплоть до того, что в сетях поднимается вопрос: а возможно ли вообще такое явление, как мужчина-профеминист? Можно ли доверять мужчине, называющему себя феминистом, или это просто новый модный способ влезть к женщине под юбку или на шею?
Но я сейчас хочу немного о другом. Я хочу поставить вопрос — а есть ли само творчество Уидона тем гимном феминизму, каким его хотят видеть и каким его выставлял он сам?
Для ясности: Уидон как сценарист для меня по-прежнему кумир, и его работа с паттернами и штампами массовой культуры — образец. Но сквозь фем-оптику его сценарии вовсе не выглядят фем-френдли. «История Игрушек», первый большой успех Уидона-сценариста, насквозь гомосоциальна: два мальчика конкурируют друг с другом за внимание третьего. «Чужой: Воскрешение» педалирует троп, который будет утоплен в пол в «Баффи» (на нем мы остановимся подробней), и эксплуатирует «принцип Смурфетты» — в команде героев всего одна женщина. Еще два мультфильма, «Атлантида: затерянная империя» и «Титан: после гибели Земли» тоже вполне смурфеточны. И даже после «Баффи», превратившейся в феминистскую икону, Уидон не то чтобы ударяется в преимущественно женский кастинг. Ладно, очередная «смурфетка» Чёрная Вдова ему досталась по наследству от Кевина Файги, но лютую аутомизтогинию ей прописал он сам, собственноручно. В 2007 году он пишет сценарий «Чудо-Женщины», который… ничо так, хорош, но есть одна беда: по чесноку он должен называться «Стив Тревор», а не «Чудо-женщина».
(И он все равно лучше ЧЖ-1984!)
В «Хижине в лесу» (2012) он вроде бы опять оттаптывается по сексистским штампам фильмов ужасов — «тупая блондинка гибнет первой, умная девственница побеждает», но уже без всякой иронии использует собственный сексистский штамп, довольно характерный уже для него самого (тоже разберем ниже). В том же 2012 он экранизирует «Много шума из ничего» Шекспира, одну из комедий Барда, в которой мизогинненький посыл трудно приспособить к современным реалиям. Про «Эру Альтрона» мы тут уже обмолвились, и наконец — в 2017 его позвали допилить напильником «Лигу Справедливости», смурфеточность которой опять-таки досталась ему по наследству, но… он ничего не сделал, чтобы поправить ситуацию в этом плане.
Короче говоря, нельзя сказать, что его творчество, помимо «Баффи/Ангела», «Светлячка/Серенити» и «Кукольного домика», куда он сознательно вкладывал феминистские месседжи, отличается особой гендерной чувствительностью и феминистской направленностью. Женских ролей все так же мало, женщины играют все те же традиционные роли любовного интереса героев, а если женщина сильна духом и телом — то она прямо до слез несчастна в личной жизни. Все это вполне традиционненько и не тянет на наследие главфеминиста всея Голливуда.
А теперь рассмотрим два культовых Уидоновских сериала (со спин-оффами) и зацепим третий, тщательно настроив наш фем-микроскоп.
Баффи и Ангел
Да, конечно, «Баффи» очень много сделала для повышения самооценки и самоутверждения женщин, бывших подростками в 1997-2004. Школьница, которая поборает нечистую силу в то время как ее возлюбленный-вампир частенько выступает в роли «девы в беде» была просто бомбой.
Но мы давно знаем, что главный творческий метод Уидона — это подрыв стереотипов масскульта. Джосс никогда не скрывал, что толчком к созданию образа Баффи было желание опрокинуть популярный хоррорный штамп «хорошенькая, но тупенькая блондинка забегает потискаться с мальчиком в темный переулок, где ее пожирает чудовище». Причем Уидон опрокинул его дважды: сначала в прологе первой серии «Баффи», где блондинка сама оказывается чудовищем (вампирка Дарла) и во всем последующем сериале, где блондинка надирает чудовищам зад.
Сколько в этом было феминизма, а сколько — постмодерна? Учитывая весь послужной список Уидона, ставлю на постмодерн. Осознанное продвижение феминистских месседжей началось тогда, когда оказалось, что бой-девочка в главной роли — не приговор, а наоборот, ракетный двигатель второй ступени на орбиту успеха. Вряд ли Уидон столь упорно продвигал бы феминистическую адженду, если бы ей не сопутствовал успех. После первоначального провала полнометражного фильма про Баффи он даже хотел бросить эту затею — но его жена Кай Коул настояла на том, чтобы попытаться еще раз и с чувством, на телевидении.
В общем, быть феминистом и нести факел социальной справедливости в какой-то момент оказалось выгодно. А до этого момента да и после него, Джосс неоднократно снимал нечто вполне гендерно- и гетеронормативное.
Но сейчас мы замахнемся на святое. Сейчас мы поставим вопрос ребром: а все ли хорошо с феминистскими месседжами в самой «Баффи»?
(Дисклеймер: здесь и далее, говоря «Баффи», мы имеем в виду всю франшизу «Баффи/Ангел» целиком, включая комиксы.)
Ведь нельзя сказать, чтобы сам архетип девы-воительницы был чем-то радикально новым. Сам по себе он старше чем грязь, начиная с боевитых богинь античности, вроде Афины или Бадб, до киноидолов 80-х — Рыжей Сони, Сары Коннор и Хелен Рипли. Если бы для утверждения гендерного равенства было достаточно сильной женщины как ролевой модели для прочих женщин, оно было бы уже установлено.
Вот только есть нюанс: архетип воительницы ничего общего не имеет с эмансипацией женщин. Воительница не подрывает мужское доминирование — напротив, утверждает его, возвышаясь над прочими «пошлыми женками» за счет того, что, как и мужчины, она наделена virtus, доблестью, которая в принципе женщинам чужда настолько, что само ее название одного корня со словом vir, муж (ἀνδρεία у греков). Она Муже-дева, Virago. У нее особый статус, полученный не собственными усилиями, но свыше. Она или сама божество (Афина, Морриган, Анат), или наделена божественной харизмой (Дебора, Мария, Жанна).
И — внимание! — она стоит за мужчин.
Ведь родила не мать меня. Мужское все
Мне ближе и дороже. Только брак мне чужд.
Отцова дочь я, и отцу я предана.
И потому жалеть не стану женщину,
Убившую супруга. В доме муж глава.
говорит Афина в «Эвменидах» Эсхила.
Поскольку вираго не может подчиняться мужчине, а патриархальный брак требует подчинения, вираго одинока. Она либо девственна, как Афина, либо сексуальная хищница, как Анат — которая, впрочем, после каждого соития чудесным образом возвращает себе девственность.
С точки зрения фем-оптики архетип вираго амбивалентен. С одной стороны, он может послужить ролевой моделью сильной женщины для других женщин. С другой стороны, он предлагает им соблазн исключительности, отделения себя от прочих женщин и вознесения над ними с их «бабскими интересами». Образы вираго бывают хорошими «ледоколами» там, где мужские образы царят безраздельно. Никого, кроме вираго, в этой среде и не потерпят, да и авторы-то зачастую мужчины, которые готовы признать в женщине полноценного человека только если женщина похожа на них. Отсюда родом боевые дамы у Хайнлайна, Галадриэль и Эовин у Толкина, Чудо-женщина у Марстона… Но, утвердившись в культуре, вираго стеной встает на пути других женщин. Сам по себе вроде как не мизогинный, это троп немедленно вызывает к жизни кучу других мизогинных тропов, наделяя других героинь-женщин недостатками, на фоне которых вираго должна сиять.
Насколько архетип вираго коварен, можно увидеть на примере «ровесницы» Баффи, еще одного культово-феминистического произведения конца 90-х, диснеевской «Мулан». С одной стороны, этот фильм дал девочкам годную ролевую модель, с другой — он очень резко противопоставлял Мулан остальным героиням: тихой, покорной матери, вздорной Свахе и пустышкам-ровесницам. Только Бабушка отличалась независимостью суждений, но роль у нее была совсем крохотная. Фильму досталось и за то, что у Мулан меньше слов, чем у ее сайдкика Му Шу, и за то, что единственным, кто за весь фильм не произнес никакой сексистской хрени, оказался главный злодей. Но самое смешное произошло в 2020, когда выпустили игровой ребут. Вместо того, чтобы пофиксить недостатки мультфильма, расширив роли других женских персонажей, в том числе и самой Мулан — черт возьми, она главная героиня! — авторы ввели злодейку-женщину и продавили педаль исключительности Мулан в пол, сделав ее избранной свыше, одаренной волшебной силой ци (не спрашивайте)! Архетип оказался сильней феминистического анализа и критики. Он оказался сильнее женщин, писавших сценарий. И все мизогинные месседжи мультфильма он благополучно перезапустил в кино.
Надо ли говорить, как сильно архетип вираго проявляется в Баффи? Она исключительна и наделена силой свыше. Она конвенционально красива и трогательно девственна. Она противопоставлена «некрасивой» заучке Иве и пустоголовой Корделии.
Что же в Баффи есть кроме этого архетипа? Вы не поверите — но стереотипный образ тупой блондинки! Помимо своей Истребительской ипостаси, она такая вся девочка-девочка: мечтает о мальчиках и свиданках, имеет бездонную прорву нарядов и не читает книжек…
Надо отдать Уидону должное — он быстро понял, что тут вышел прокол, и начал работу над ошибками, углубляя характер Баффи. Сам понял или после живительного пенделя от жены — неизвестно.
Но если мы сместим фокус с главной героини и посмотрим на то, как представлены в первом сезоне другие женщины, мы увидим шикарный набор мизогинных тропов. Тут вам и Ведьма, буквально пытавшаяся сожрать жизнь дочери, и чудовищная самка богомола, охотящаяся на девственников, и Злобная Бывшая — Дарла, и мстительная невидимка, готовая убивать за то, что ее игнорировали. Ведь это же так типично для женщин, да, Джосс? Ведь именно женщины отметились массовой стрельбой в школах, колледжах и прочих местах скопления людей в порядке мести за свой «невольный целибат»?
То есть, механизм в действии: архетип вираго вызывает к жизни мизогинные стереотипы и типажи. И кстати, авторы эпизодов про богомолиху и невидимую девочку-убийцу — лично Джосс и его лучший друг, сотрудник и соавтор Дэвид Гринуолт.
Во втором сезоне дело пошло лучше: больше серий, больше историй, больше социальной и феминистской проблематики. Гринуолт пишет два лучших эпизода о токсичной маскулинности: «Мальчик-змея» и «Тед». Уидон, в свою очередь, пишет эпизод «Невинность», в котором Ангел, переспав с Баффи и испытав «момент истинного счастья», превращается в злобного Ангелуса.
На этом эпизоде стоит остановиться поподробнее. Чтобы показать всю ядовитую мерзость Ангелуса, Уидон описывает его как мужского супремациста, унижающего девушку за секс, причем секс именно с ним. И мизогинная дрянь, которую он вкладывает в уста Ангелуса, написана мастерски, со знанием дела. Ангелус говорит именно то, что девочка, обманутая первой любовью, воспримет самым болезненным образом.
Я не хочу говорить, что вот именно это Уидон писал прям от души и в образе Ангелуса показал свое истинное лицо. В конце концов, художник обязан уметь написать негодяя, не будучи негодяем. Но нужно констатировать следующее: феминистский месседж второго сезона «Баффи» заключается не столько в собственно феминистских посылах, сколько в критике токсичной маскулинности. Отличной критике. Мастерской. Достойной быть включенной во все пособия. Но это опять-таки разговор, который мужчины ведут о мужчинах. И среди авторов на тот момент женщин, в общем, не так уж много: Дана Рестон и Эшли Гейбл в первом сезоне, Марти Ноксон и Элин Хэмптон во втором.
В третьем сезоне в коллектив вливается Джейн Эспенсон, а удельная часть эпизодов, написанных Марти Нокстон, возрастает до 5 из 22, что дает нам в сумме 7 эпизодов, написанных женщинами. Почти треть, вау. Неплохо для главфеминиста всея Голливуда.
Видимо, это повлияло на то, что удельная доля женских персонажей в сериале возросла. К Скуби-Банде присоединилась Аня, Уиллоу превращается в более активного и сильного персонажа, и, самое важное — в сезоне огромную роль играет «тёмная антагонистка» Баффи — истребительница Фэйт.
И вот тут наружу вылезает тот мизогинный штамп, который очень любит лично Уидон, и о котором мы сейчас плотно поговорим.
У Баффи на протяжении всей эпопеи есть сила, но нет власти. Она не наделена никакими официальными полномочиями, и неофициальными тоже. Она представляет собой бунтарское начало, она противостоит любому формальному и неформальному авторитету — директору, матери, мэру, а впоследствии — и совету наблюдателей. Нет, это еще не мизогинный штамп, это нормально.
Уидон вообще левота, он любит бунтарей и не любит власти, это красной нитью проходит через все его творчество. У Уидона власть — это плохо.
И вот тут начинается мизогиния: когда у власти женщина — это плохо вдвойне.
Пока Баффи со всей своей силой остается неприкаянной, вынуждена действовать из подполья и мириться с неприятием со стороны общества, Уидон ей сочувствует.
Но женщина, наделенная властью, — это исчадие ада. Это наблюдательница-предательница Гвендолин. Это профессор Уолш, жестоко манипулирующая юношами из «Инициативы», создательница чудовищного Адама. Это демоница Аньянка до того, как стала Аней. Это Лайла из «Вольфрам и Харт», это жуткие богини Глория и Жасмин. Это монструозная Директор из «Домика в лесах».
Это и «продавшаяся» властям Фэйт, которая ступила на скользкую дорожку гораздо раньше: когда показала, что не терзается своей силой, как Баффи, а откровенно получает от нее удовольствие (за что немедленно получила клеймо «шлюхи» от нравственной Скуби-банды).
Сильная женщина, по Уидону, хороша только тогда, когда она тяготится своей силой и всячески превозмогает — как Баффи, Тара, Корделия, как Эхо из «Кукольного дома» и бедняжка Ривер из «Светлячка». Как только женщина начинает наслаждаться своей силой — Ива, Аня, Фэйт — жди беды: власть почему-то именно на женщин действует как опьяняющий наркотик, их хлебом не корми, только дай кого-то изничтожить, помучить, а то и учинить конец света в отдельно взятом городке. Нет, не то чтобы мужчины при власти не предавались у Уидона свинолюбству — напомню, власть у него это всегда плохо — но когда доходит до злодейства, труба у мужиков пониже и дым пожиже: троица нердов-мизогинов, которая довела Уиллоу до нервного срыва, мелкий мерзавчик Ангелус, мэр, превращающийся в членоподобного змея — и, на минуточку, богиня, могущественная ведьма или выдающаяся ученая… Да и «монстры недели» из мужчин попроще, попримитивнее.
Этот троп, «женщина+власть = плохо» — проблема не только Уидона. Массовая культура выдала нам довольно много сильных женщин — но чертовски мало женщин, которые получают от своей силы удовольствие, используют ее ко благу, не тяготятся ею и не портятся в процессе. Все еще вполне мизогинная, массовая культура готова «простить» женщине силу, если эта сила будет сочетаться со смирением. Если для мужчины-героя кенозис (умаление) опционален, то для женщины-героини он практически обязателен.
Апофеоза эта тенденция у Уидона достигает в пятом сезоне Баффи, где выясняется, что «дар» Истребительницы — это, конечно же, смерть, и Баффи, чтобы покончить с очередной злыдней, должна умереть. С одной стороны, это подняло образ Баффи на мессианскую высоту. Но с другой стороны, жертвенность как неотъемлемая часть женственности, поднавязла в зубах. Хорошие мертвые женщины и так преследуют нас с детского сада, вместе со сказками, где мать героев всегда умирает, чтобы на ее место пришла злая мачеха.
Да, не забыть напомнить себе, что в пятом сезона мама Баффи тоже умирает, и ее смерть, точнее, весь эпизод «Тело», приносит сериалу «Эмми».
Итак, с одной стороны у нас — отличная женщина-главная героиня, окруженная сильными, харизматичными и яркими подругами, ставшая ролевой моделью для множества девочек-миллениалок. А с другой стороны — мизогинных тропов в сериале достаточно, чтобы поставить перед его феминистским посылом большой знак вопроса.
Правда, от сезона к сезону мизогинии все меньше, а в шестом и седьмом ее вообще беспощадно разносят на куски, избавляясь, наконец, и от образа исключительной вираго: Баффи в последнем эпизоде щедро делится своей истребительской суперсилой со всеми девочками-”потенциалами» во всем мире. Однако заслуга ли это Уидона?
То есть, он, конечно, шоураннер… но в 6 и 7 сезонах Уидон все больше отпускает бразды. В первых четырех сезонах он всегда снимал как минимум первый и последний эпизоды. В пятом первый эпизод пишет Марти Нокстон, которая все больше перебирает на себя сценарную часть, а снимает Дэвид Соломон. В шестом Уидон уступает и первый, и последний эпизоды, сосредоточившись на эпизоде-мюзикле «Еще раз, и с чувством». В седьмом он снимает и пишет гранд-финал, но в первом эпизоде выступает только как автор.
Однако самое главное: к 5 сезону количество эпизодов, написанных женщинами, достигает 40%, в 6 и 7 сезонах женщины пишут половину эпизодов.
Не в этом ли секрет сокращения мизогинных тропов в последних сезонах? Уидон прославился как феминист попросту потому, что его сериал в значительной части… делали женщины?
И тут впору задуматься о том, насколько на самом деле мизогинна голливудская среда, если ты попадаешь в архифеминисты, просто дав женщинам сделать половину работы. Страшно подумать, на какие высоты взлетела бы репутация Уидона, если бы еще и в режиссерских креслах на съемках «Баффи» сидела не одна Марта Грабяк. Вау, это тру феминист: он допустил до съемок целых двух режиссерок! Но не срослось. Марта Грабяк так и осталась единственной.
Для Уидона его прогрессивная репутация стала билетом в большое кино. В 2005 году он получил карт-бланш на полнометражную версию “Серенити”, в 2011 вместе с Дрю Годдардом снял “Хижину в лесах”, а в 2012 вытянул джек-пот: фильм “Мстители”, первый “миллиардер” киновселенной “Марвел”. Годдард стартовал в большом кино в 2008 году с фильмом “Кловерфилд”, а в 2017 снял “Плохие времена в отеле Эль-Рояль”..
В том же 2017 Уидона пригласили допилить напильником за Заком Снайдером “Лигу справедливости”.
В том же году свой первый полнометражный фильм получила Марти Ноксон, сделавшая для “Баффи” и “Ангела” не меньше, чем Уидон и Годдард. Фильм называется “До костей”, и вряд ли вы о нем слышали. Женщине очень трудно сделать имя на своей фем-прогрессивности. Она ведь женщина.
Ах, да, вишенка на торте: один из русскоязычных сайтов рассказывает о Марти Ноксон в мужском роде. Ничтоже сумняшеся. Потому что ну кем же еще может быть сценарист и режиссер? А феминитивы не нужны, они “уродуют русский язык”, если речь не идет об уборщицах или там проститутках.
В общем, там, где феминизм и прогрессивность приносят дивиденды мужчинам — еще не факт, что эти дивиденды получит женщина. Даже если она сделала не меньше.
Tags: женщины убитые, женщины-писатели
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments